Картин и скульптуры выставка «Современные ленинградские художественные группировки» (Выставка картин и скульптуры «Современные ленинградские художественные группировки»)

Ленинград, Московско-Нарвский Дом культуры. Ноябрь 1928 – начало 1929

Издан каталог: Современные ленинградские художественные группировки. Выставка картин и скульптуры. Общество им. А.И.Куинджи. АХРР. Круг. 4 искусства. Школа Филонова. Вступ. статьи Н.Гордона и Вл.Денисова. [Каталог] Л., 1928–1929.

В выставке приняли участие «Общество им. А.И.Куинджи», ленинградское отделение АХРР («правые»), ленинградская группа объединения «4 искусства» («центр»), «Круг художников», коллектив МАИ – школа Филонова («левые»). Представлены 164 произведения 93 авторов. Среди «левых» экспонентов – «круговцы» В.В.Пакулин, А.Ф.Пахомов, А.И.Русаков, Г.Н.Траугот, В.И.Малагис, Д.Е.Загоскин, В.А.Денисов, А.Н.Самохвалов, Т.И.Купервассер и другие (в каталоге названы произведения), филоновцы Т.Н.Глебова, Б.И.Гурвич, Н.И.Евграфов, С.Л.Закликовская, Е.А.Кибрик, П.М.Кондратьев, В.К.Луппиан, А.Е.Мордвинова, А.И.Порет, И.И.Суворов, В.А.Сулимо-Самуйлло, М.П.Цыбасов и другие (произведения не обозначены).

Выставка была задумана как реальное продвижение революционного лозунга «искусство в массы». Современное творчество, признанное необходимым фактором воспитания художественного сознания народа, из недоступного для простых людей центра города приходило на заводские окраины (планировалось охватить несколько домов культуры); трудящиеся могли посетить экспозицию, открытую в вечернее время, не только в выходные, но и в обычные дни; выставка была рассчитана на «смотрение», а не «слушание», поэтому устроители отказались от коллективных экскурсий в пользу индивидуальной работы «активного и самодеятельного» зрителя, всемерно снабдив его необходимой для понимания информацией. Своеобразным пособием служил каталог: кроме обычных статей и авторских данных, здесь помещалась памятка организационного характера «Как смотреть выставку», словарь материалов и техник, а также – в виде коротких запоминающихся лозунгов или призывов – рекомендации по «правильному» общению с искусством. Вот некоторые из них: «Не спеши! Проверь свои впечатления! Всмотрись хорошенько! Научись понимать искусство! Приди на выставку не один раз!»; «Будь активен – задавай вопросы в письменном виде! Ответы будут вывешиваться на доске». Каждая группировка подготовила декларацию и поместила её не только в каталоге (исключение – филоновцы, вошедшие в конфликт с составителями), но и прямо в экспозиционных залах, дополнив наглядными «генеалогическими» схемами: «откуда группировка ведёт своё начало, как связана с искусством прошлого». Некоторые авторы снабдили краткими аннотациями (поставленная задача, какими средствами достигнута) свои картины (также – и в каталоге, и на выставке). Например, Загоскин, показывая «Ломовика», разъясняет, что он хотел «дать статично-фронтальный образ трудового человека, уверенного в своих силах» и что выполнил это путём «обобщения монументальной трактовки форм». Пакулин, экспонируя «Жницу», так формулирует задачу произведения и средства её решения: «Символ тяжести – мощи труда в живописно-пластическом восприятии природы. Изъятие моментов “временных” – бытовых, пассивно-созерцательных и привнесение моментов активно действующих “вне­временных”, “образных”. Монумент [альность] форм, обусловленных плоскостно-объёмным решением. Разновременность движения, как положение изображения во времени для максимума напряжённости и выражения динамики». Филоновцы как информационный стендовый материал использовали, вероятно, сохранившееся в РГАЛИ «Краткое пояснение к выставленным работам», где описана специфика творческого метода МАИ: «Мастера аналитического искусства в своих работах действуют содержанием, ещё не вводившимся в оборот в области мирового искусства, например биологические, физиологические, химические и т.п. явления и процессы органического и неорганического мира, их возникновение, претворение, преобразование, связь, взаимозависимость, реакции и излучение, распадение, динамика и биодинамика, атомистическая и внутриатомная связь, звук, речь, рост и т.д., при особом по отношении к господствующим до сих пор в мировом искусстве и в его идеологии методе мышления, при особом понятии содержания и сюжета и их реализации в картине, также при особом действии временными данными, пространством, перспективой, точками зрения, видовой и внутренней значимостью картины. В этих работах впервые в мире художник стал на позицию исследователя и изобретателя и неизбежно стал мастером высшей школы и революционером в своей профессии». Кроме текстовых аннотаций, зритель мог получить и устные консультации: на выставке постоянно дежурили студенты ГИИИ, готовые, не навязывая своего мнения, «прийти на помощь, дать нужные указания, растолковать, что будет неясно» (Г.Гросс). Еженедельно устраивались беседы с художниками, к которым посетителям предлагалось серьёзно готовиться: «заранее подбери материал и продумай вопросы». У входа на выставку был установлен специальный ящик для отзывов.

Если убрать упрощённую идеологическую риторику, можно сказать, что перед нами новаторский и не утративший своей актуальности опыт по организации взаимодействия современного искусства и общества.

С творческой точки зрения проект также представлял немалый интерес. Это была одна из последних выставок, построенных по группировкам и дававших художникам свободу действий в выборе произведений. Малое количество обществ-экспонентов способствовало большей, чем когда-либо, отчётливости в выражении позиций.

Первый опыт «сближения искусства с рабочей массой» (Г.Гросс) критика признала успешным и перспективным. «Выставка серьёзно построена, имеет серьёзную установку. Даёт серьёзные результаты» (С.К.Исаков). Способ репрезентации был оценён авторами, не участвовавшими в проекте. «Хорошей школой и для зрителей, и для художников» назвала выставку М.В.Эндер. К самому представленному искусству она отнеслась прохладней (сказались пристрастия члена другого новаторского сообщества): «Удручающее впечатление производят филоновцы: стараются, кто мельче разработает, – тщательность до штриха и такой смрад – чем беспредметнее, тем больше воняет; круговцы взялись сразить величиной подрамка – развозят этюд на полстены. Лебедев дал такие натюрморты, что одна печаль. А рисунки хороши, как всегда». Новаторский подход к организации выставки несколько заслонил её художественную составляющую, на которую критика обратила меньше внимания. Тем не менее С.К.Исаков написал, что и «Круг», и МАИ «подошли к отбору вещей с должной серьёзностью», последних же отметил особо: «“Филоновцы” дали совершенно новые вещи, прекрасно проработанные. Есть среди них и такая работа, как деревянная статуя скульптора Суворова, произведение исключительное и по мастерству, и по силе, и по своеобразности художественного восприятия и оформления».

Литература:
  • Г.Гросс. Первое свидание // Красная газета. Веч. вып. 1928. 16 ноября;
  • Жизнь искусства. 1928. №35;
  • С.Исаков. Выставка в Московско-Нарвском Дворце культуры // Жизнь искусства. 1928. №51. 18 декабря;
  • Филонов 2006. Т. 2.;

Архивы:
  • РГАЛИ. Ф.2348. Д.20. Л. 1-2 ("Краткое пояснение к выставленным работам");
  • ФХЧ/СМА. Письмо М.В.Эндер Б.В.Эндеру. 25 ноября 1928.;

Автор статьи: И.Н.Карасик